Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

011

Анджей Сапковский «Владычица Озера»

КОРРЕД, чудовище из многочисленного семейства Strigoformes (см.), в зависимости от региона именуемый также корриганом, руттеркином, румпельштыльцем, кренчиком либо месмером. Одно о нем можно сообщить — вреден до невозможности. Это такой, прямо сказать, дерьмогнусник, такой сучий хвост, что ни о внешности евонной, ни об обычаях писать мы не станем, поскольку истинно говорю вам: жаль слова тратить на эту дрянность.
Physiologus

… любой сон, если он затягивается надолго, превращается в кошмар.

Все уже когда-то было, все уже когда-то случилось и все уже когда-то было описано.
011

Анджей Сапковский «Час презрения»

— ... Накладывай, накладывай, есть хочу.
— Я люблю тебя, Йен.
— Я же просила, без демонстративности... — Она осеклась, вскинула голову, отбросила со щеки черные локоны, широко раскрыла фиалковые глаза. — Геральт! Ты впервые признался мне в этом!
— Невероятно. Издеваешься!
— Ничего подобного. Раньше ты только думал, сегодня сказал.
— Неужто такая уж разница?
— Огромная.
— Йен...
— Не разговаривай с набитым ртом. Я тоже тебя люблю. Разве не говорила? О боги, ты же задохнешься! Подними руки, я постучу тебя по спине. Дыши глубже.
— Йен...
— Дыши, дыши, сейчас пройдет.
— Йен!
— Да. Откровенность за откровенность.
— Ты не заболела?
— Я ждала. — Она выжала на лосося лимон. — Не могла же я реагировать на признания, которые делают мысленно! Дождалась слов, смогла ответить, вот и отвечаю.
011

Анджей Сапковский «Башня шутов»

- Когда он появился из тьмы, вы даже не дрогнули. У вас даже голос не задрожал. А когда вы потом с ним беседовали, то… просто диву даёшься… А ведь это было… Ночное существо. Нечеловек… Чуждый…
Завиша Чёрный из Гарбова долго глядел на него.
- Я знаю множество людей… - ответил он наконец очень серьёзно, - множество людей, гораздо более мне чуждых.

Картина была почти совершенно окончена и изображала святого Себастьяна. Однако Себастьян на картине принципиально отличался от привычных изображений мученика. Правда, он по-прежнему стоял у столба, по-прежнему вдохновенно улыбался, несмотря на многочисленные стрелы, вонзённые в живот и торс эфеба. Впрочем, на этом подобие оканчивалось. Ибо здешний Себастьян был абсолютно гол. Он стоял, так роскошно свесив чрезвычайно толстый срам, что картина эта у любого мужчины должна была вызывать чувство собственной неполноценности.
- Специальный заказ, - пояснил Шимон Унгер. – Для монастыря цистерцианок в Тшебнице.

Какое-то время Рейневан дулся. (…) На Адель де Стерча, потому что та безобразно повела себя по отношению к нему. На Катажину Биберштайн за то, что он безобразно повёл себя по отношению к ней.

На самом конце колонны из горящего города вышел Самсон Медок. Он был чёрен от сажи, кое-где подгорел, у него не было ни бровей, ни ресниц. Он нёс в руке котёнка, взъерошенное чёрно-белое созданьице с огромными, дикими, испуганными глазами. Котёнок лихорадочно цеплялся коготками за рукава Самсона и то и дело беззвучно раскрывал рот.
Лицо Амброжа было словно высечено из камня. Рейневан и Шарлей молчали. Самсон подошёл, остановился.
- Вчера вечером я мечтал о спасении мира, - проговорил он очень мягко и тепло. – Сегодня утром – о спасении человечества. Ну что ж, приходится соизмерять силы с намерениями. И спасать то, что можно.